28 Июня, Вторник

Подписывайтесь на канал Stihi.lv на YouTube!

Дмитрий ЛЕГЕЗА. ТОП-10 "8-го открытого Чемпионата Балтии по русской поэзии - 2019"

  • PDF

LegezaСтихотворения, предложенные в ТОП-10 Международного литературного конкурса "8-й открытый Чемпионат Балтии по русской поэзии - 2019" членом Жюри конкурса. Лучшие 10 стихотворений Чемпионата Балтии будут объявлены Оргкомитетом 6 июня 2019 года.



Внимание!
Имена авторов анонимных конкурсных произведений будут оглашены в Итоговом протоколе конкурса 6 июня 2019 года в 23:59 по Москве.
cicera_stihi_lv


1 место

Член жюри принял решение не присуждать.


2 место


И мы поплывём

Наша река
так велика –
пришлось поставить два маяка.
Ладим третий у меня в огороде.
Плывут пароходы,
летят самолёты –
шлют телеграммы:
«Спасибо, друзья, за маяк,
а то нам никак
не доковылять до речной середины.
Там всюду ямы
и льдины,
и гиппопотамы».
Да, верно, всё так.
Мы знаем и сами,
что где-то у дальней и мрачной пучины
по тайной, неясной научной причине
ходят на лодочках под парусами –
неустрашимы и златобороды –
мозолестостопые бегемоты.
Они там возводят холмы и долины,
и гроты,
что увиты медузами
студённопузыми.

А один наш картограф вчера проследил
за движеньем планет.
А потом, шевелюру взъерошив,
примчался на площадь
и там завопил:
«Друзья и коллеги!
Простите, я чуть запыхался на беге,
но молчать нету сил!
Другого берега попросту нет!
Он куда-то уплыл
без кормил
и ветрил!
А может быть, даже к неведомой Веге
вознёсся на звёздной крылатой телеге!».
И мы утешали его, чем могли,
и давали ему кисели.
И подарили ему леденец,
и он поостыл, наконец,
перестал шмыгать носом,
ушёл
играть в волейбол.
Но остались вопросы.

И когда наша даль вечереет,
мы гуляем по скверу
и думаем, спорим, но верим же, верим! –
вернётся сбежавший, исчезнувший берег!
Должно быть, он спрятался просто
на время.
И нам просигналят оттуда огнём.
И мы поплывём.


3 место

Конкурсная подборка 92. Ренарт Фасхутдинов, Санкт-Петербург (Россия). "Четвертое измерение".

Четвертое измерение

Назову героя, допустим, Жаком (а возможно, Дмитрием, но не суть).
Он идет с работы летящим шагом, по ночным кварталам срезая путь.
Остановка, мост, поворот направо, через парк и к дому – маршрут таков.
Но сегодня в парке торчит орава молодых жестоких сорвиголов.

Я-то знаю, что ожидает Жака: потасовка, кладбище, море слез...
Но терять такого героя жалко. Значит, надо вмешиваться всерьез.
У меня хватает на это власти, потому что авторам можно все.
Я беру не глядя мой верный ластик, провожу по карте – и Жак спасен.

Он меняет курс перед самым парком и шагает долгим кружным путем –
Подворотня, желтый фонарь и арка, драный кот, пустившийся наутек.
Чертыхаясь, Жак огибает ямы, бормоча: "Да что это я творю!",
И выходит, хоть и не очень прямо, к своему подсвеченному двору.

Отведя беду, оседаю в кресле (по идее, спать бы уже давно)
И опять задумываюсь – а есть ли вот такая сила и надо мной,
Чтобы крепкой дланью брала за ворот не забавы ради, а пользы для?
Я смотрю в окно на погасший город и затылком чувствую чей-то взгляд...


4 место


Semper fidelis

Он был странным, нездешним, с бесшумной походкою зверолова,
иногда нелюдимым, но светлым, из тех, кто не бросит плохого слова,
нехорошего жеста, да что там - и взгляда злого,
он курил Lucky Strike, любому кофе предпочитал мате,
и только по выправке, легкой, почти исчезающей хромоте,
способности пить, не пьянея, когда все вокруг - до положенья риз...
Не скрывал, на прямой вопрос отвечал с улыбкой: "Oh, yes. Marines".
Он менял подруг. Так нередко бывает у отставных военных.
Обычный мужик, не донжуан, не монах, не евнух,
но привычка морпеха к режиму сведет с ума самых офигенных,
самых терпеливых заставит биться в истерике и слезах...
Он же не умел, не приучен был спускать такое на тормозах,
надевал бейсболку, быстро, уверенно собирал рюкзак,
исчезая из чьей-то жизни мгновенно, немедленно, на глазах,
и, еще катя на разбитой "Хонде" на запад по Иерусалиму,
брал билет онлайн, овернайт через Мадрид на Лиму...
Почему-то его всегда тянуло туда непреодолимо,
к этим каменным стенам, террасам, теням, тропинкам,
буколическим шапкам, ламам, индейцам, инкам...
Так иногда ощущаешь себя своим на чужом пиру.
Как-то, впрочем, он что-то сказал про деда по матери из Перу...
От Лимы он сутки трясся в автобусе миль восемьсот до Куско -
дорога все время вверх, серпантины, ни воздуха нет, ни спуска -
пытался уснуть, но рюкзак был тощим в итоге недолгих сборов,
на месте бродил по улочкам или сидел на площади у соборов,
ездил в горы на синем поезде, лез на самый верх храмов и пирамид,
и в груди у него растворялся какой-то спрятанный динамит...
Он возвращался, дарил дурацкие шапки и находил подругу,
курил Lucky Strike, пил мате, но снова все шло по кругу,
и Хосе Гутьеррес, известный как Инка в своем миру,
собирал рюкзак и опять улетал в Перу,
слонялся по рынкам, ел какие-то кесадильи,
слал открытки и прилетал обратно раньше, чем они доходили,
никогда не собирался остаться там,
но однажды не сел в Лиме на рейс LATAM...
Говорили, инфаркт, Lucky Strike, Хосе исчерпал лимит,
высокогорье, вот и взорвался гребаный динамит...
Я, конечно, и сам понимаю, что это ересь.
Просто где-то на перуанском облаке нынче сидит Гутьеррес,
курит, смотрит вокруг, удивляется - эй, ребята, куда все делись,
ладно, мол, справимся, semper же как-никак fidelis,
чуть поодаль по струнке, как под линейку заправленная кровать...
И по почте долго идет открытка с подписью:
"Парни, вы здесь обязаны побывать".


5 - 10 места


Шишел-мышел

Жизнь – болезненная вещь.
В ней живут собаки мало.
В ней меня напредавало
человек, наверно, шесть.

После бросила считать,
помнить, верить, доверяться.
Я теперь такая цаца –
прежней цаце не чета.

Я теперь люблю чердак,
глушь, деревню, дым над крышей.
Ты пойми – я шишел-мышел,
взял и ночью к звёздам вышел
слушать дальний товарняк.

Я теперь люблю сидеть
на крылечке босоного.
Тут рукой подать до Бога,
Бог-то рядом ходит ведь –

по люпиновым полям
под уздцы лошадку водит.
Крикнет «эй!», помашет... Вроде
и не Бог, а дед Толян.

Пчёлы вязнут во хмелю.
Пляшут солнечные пятна.
Человек – он слаб. И ладно.
Я цветы теперь люблю.

Я смотрю издалека.
Жизнь чудесна, небо звонко.
Да у края горизонта,
словно перья, облака...


Конкурсная подборка 12. Олег Паршев, Пятигорск (Россия). "Месяц династии Май".

Месяц династии Май

Ты мне пишешь: опять прохудился овин,
А у Зорьки – вот-вот и отёл.
А пастух-снегочёт из династии Мин
Заедает стихами рассол.
А ещё говоришь: у тебя по весне
В огороде цветёт сингапур,
И тебе вновь придётся в худом шушуне
Разводить кашемировых кур.

А потом слышу я, что малина и вьюн
Пьют саке у тебя на крыльце.
А ночной тракторист из династии Мун
Ловит ветер, меняясь в лице.
А берёза с ольхою затеяли спор –
Кто на свете милей, чем они,
А по небу парит золотой комбайнёр –
Обрывает последние дни.

В общем, всё хорошо. Ты спекла каравай.
И танцует огонь в очаге.
И царит ясный месяц династии Май,
Держит солнце в подъятой руке...
...А луна вечереет в бокале твоём,
Две метели уснули у ног.
Ты и Космос сидите на кухне вдвоём
И из радуг плетёте венок.



Танцевальная сыну

папа танцует
ты видишь как папа танцует
папа танцует
ты видишь как папа танцует
папа танцует
ты видишь как папа танцует
папа танцует
папа танцует

папа танцует
ты видишь как папа танцует
папа танцует
ты видишь как папа танцует
папа танцует
ты видишь как папа танцует
папа танцует
папа танцует

папа хо-
тел бы быть
рядом с то-
бой
папа се-
годня
где-то снова как
график
падал
папа как сте-
бель
папа гнётся тра-
вой
ветром по-
битой
с корнем вырванной на-
фиг палкой

Папа рас-
стался
с новой очеред-
ной
просто ус-
тал
снова мять эту во-
ду в ступе
птичкины танцы
флирта скользкое дно
лучше чем так
и снова
папа танцует

папа танцует
ты видишь как папа танцует
папа танцует
ты видишь как папа танцует
папа танцует
ты видишь как папа танцует
папа танцует
папа танцует

папа танцует
ты видишь как папа танцует
папа танцует
ты видишь как папа танцует
папа танцует
ты видишь как папа танцует
папа танцует
папа танцует

папа всё вре-
мя
ищет новый за-
каз
папе как воз-
дух
нужно врать зави-
раясь
в пафос
папа на
гребне
папа правит в за-
кат
правит на
вёслах
папе снова пор-
вали
парус

папа ди-
зайнер
папа палит в се-
тях
новые трен-
ды
всех этих мод-
ных студий
папа так занят
папа вечно в гос-
тях
челюсти стен
где снова
папа танцует

папа танцует
ты видишь как папа танцует
папа танцует
ты видишь как папа танцует
папа танцует
ты видишь как папа танцует
папа танцует
папа танцует

папа танцует
ты видишь как папа танцует
папа танцует
ты видишь как папа танцует
папа танцует
ты видишь как папа танцует
папа танцует
папа танцует

папа хо-
тел бы
быть вместе с то-
бой
папа жрёт ногти
выгрызая свой недо-
панцирь
чёрные те-
ни
режут красный танц-
пол
папа си-
ноптик
папа тычется в не-
бо пальцем

папа при
маме
вечно острый как
лёд
ненависть гасит
мамкины в рот
соски бы
папу ло-
мает
папу кроет и мнёт
папу кол-
басит
папу крутит и рвёт
по сгибу

папа при-
ходит
в гости по выход-
ным
папу встре-
чают
тщательно взвесив
пластик
папа на
взводе
папа мрачный
как дым

В топку пе-
чали!
Ну-ка сделаем вместе
праздник!

папа танцует

Давай, выходи в центр!

ты видишь как папа танцует

Как я тебя учил — ножкой!

папа танцует

Ну — вместе!

папа танцует

И давай ещё раз!

папа танцует
ты видишь как папа танцует
папа танцует
папа танцует

папа танцует
ты видишь как папа танцует
папа танцует
ты видишь как папа танцует
папа танцует
ты видишь как папа танцует
папа танцует
папа танцует

Всё, милый. Я устал.



Почти вся жизнь


Вот и прошло Успение.
Все утомились вроде:
бабочки и растения,
бабушка в огороде.

Завтра варить китайку.
Невпроворот всякой всячины.
Левой руке не хозяйка,
ноги едва ходячие.

Помнит – с тарзанки прыгала.
Нынче – с трудом по лестнице.
Кошке устроит выговор,
охнет и перекрестится.

Помнит – бегом по лужам.
Школа, любовь, записки.
Как приходила на службу,
чтобы успеть на исповедь.

Сливы лежат у помянника.
Запах ласкает ноздри.
Чуточку дымом тянет...
Осень, тепло, не поздно...

Кошка глядит неслушная
в небо, где кошки не водятся.
Нужно ей, очень нужно ей,
на руки к Богородице.


Конкурсная подборка 114. Игорь Гонохов, Москва (Россия). "Многое летом".

Перламутровка

Ветер волнами ходит по паутине.
Выставил зонтики переспевший укроп.
Перламутровка к месту в этой картине:
сидит на сливе и пьёт сливовый сироп.

Вера Холодная полдневного сада.
Иные кусаются, плюют кислотой.
Бабочкам ничего такого не надо.
У них короткая жизнь, роман с пустотой.

Большее время – в воздухе, без опоры.
Пятна у них на крыльях – аналог лица.
Не готовят запасов, не роют норы.
Был у одной флакон, в нём живая пыльца,

наверно, от феи тимьяна, по пьянке.
Но «перламутровым» смерть порвала карман:
Вера Холодная – зимой от испанки,
а бабочка – прошлой осенью, между рам.

С тех пор обитает во снах и в рассказах.
Ищет флакон с пыльцой, спрашивает у фей.
Сегодня в реальность впорхнула и сразу
села на сливу, потом, раз-два – на шалфей.

Крылья дрожали. Рядом цвела мелисса.
Колыхнулось вдали на просушке пальто...
Говорят, мол, не очень была актриса.
Но зато, как бабочка, как чудо... зато...


Конкурсная подборка 116. Егор Лемек, Самуй (Таиланд). "Белый кролик и не только".

С первым снежком вас

что тут поделать
от ревности
зависти
или любви
с первым снежком мне всегда вспоминаетесь
вы
вы
вы

просто такое в природе изящество
ле
по
та
легкое
хрупкое
и настоящее
вполоборота

кто вы сегодня? Джульетта ли
Золушка?
Маша?
Жизель?
или везут вас
промерзшей по горлышко
через метель
с голода
холода
к хлебу хрустящему
в Алма-
Ату
легкую
хрупкую
и настоящую
ту
ту
ту

так подпевайте мне
зряшному
пьяному
тра-
та-
та
с первым снежком вас
Галина Уланова

как
вы
там?




logo_chem_2019._150





cicera_spasibo
.