22 Августа, Среда

Открывайте страницы на портале Mirmuz.com!

Олег БАБИНОВ. ТОП-10 "Кубка мира - 2017"

  • PDF

BabinovvСтихотворения, предложенные в ТОП-10 "Кубка Мира по русской поэзии - 2017" членом Жюри конкурса. Лучшие 10 стихотворений "Кубка Мира" будут объявлены Оргкомитетом 31 декабря 2017 года.



Имена авторов подборок будут объявлены 31 декабря 2017 года в Итоговом протоколе конкурса.


cicera_stihi_lv

1 место

Конкурсное произведение 367. "Было страшно и неправильно..."

Было страшно и неправильно,
было так, как не должно –
и последняя испарина,
и лицо как полотно.

Ты-то думал, что короткую
спичку вытянет другой
и судьба с пустой коробкою
на тебя махнёт рукой.

Всё шарады будут, ребусы,
всё подсказочки к концу
да весенние троллейбусы
по Садовому кольцу.

И казалось, что безбрежная
жизнь качается в окне
и не в силах центробежная
сила вынести вовне.

Но она, конечно, вынесла
то, что выдано в кредит,
и сквозь дыры в шторе вымысла
вечность сонная сквозит.

И при каждом дуновении
ледяного ветерка
штора вздрогнет на мгновение –
и колышется слегка.

2 место

Конкурсное произведение 133. "Смерть медведя"

Зов шатуна весною недалёк —
уже не рёв, ещё не стон глубинный —
зверь, обесше́рстевший наполовину,
наполовину мёртв. А мотылёк
парит — зачинщик травяного праха —
дрожит его зелёная рубаха,
ей сносу нет, но к ночи выйдет срок.

Шатун умолк, бредёт — уже не шаг,
ещё не смерть, но близко, близко, близко,
вот мотылёк зигзагом входит в изгарь —
торфяники горят? — и видит мрак.
Пытаясь выплыть, вязнет глубже, глубже —
идёт на дно. Медведь ступает в лужу —
и давит мотылька... Глухой овраг,

запорошённый снегом, ночь, метель —
уже зима, ещё звезда не встала —
оледенелым абрисом оскала
любуется луна. И колыбель
свивает тело зверя, словно сына —
усни! — так принимает крестовина
в свои тиски рождественскую ель.

3 место

Конкурсное произведение 63. "Республика Воображения"

В понедельник поэты захватили деревню Бурцево,
прошли по единственной грязной улице строем,
поставили перед сельсоветом монумент д'Аннунцио,
используя кирпичи, лилии, листья лопуха, рубероид.‎
Согнали на площадь‎ всех местных жителей:
Казакову, старика Сергеича да бабу Женю,
и тогда вождь поэтов весьма решительно
провозгласил Республику Воображения.

Вождём был поэт Алексей Трохманевич-Мищенко‎.
Он выкрикивал лозунги и махал руками не менее часа‎,
говорил, миром правят духовно-нищие,
настоящих аристократов задавили массы.
Он пророчил, что против новой элиты
скоро бросят в бой свои танки плебеи,
и бурцевский снег, благородной кровью политый,
станет весенних небес голубее.
Но не шли отбивать деревню войска метрополии.
Кто хотел, целый день кричал стихи возле сельсовета.
Плебейская власть равнодушно взирала на это, тем более
что поэты стали исчезать из Бурцево незаметно.
Только вождь сумел дотерпеть до пятницы,
а герои один за другим растворились в ночи по-английски.
У кого-то была намечена презентация,
кто-то есть хотел, Шерстюку не хватало виски.
Тогда Трохманевич глотнул отнятую у Казаковой настойку,
в печке сжег неоконченную драму в стихах "Фиуме",
почувствовал себя неважно, лёг в сапогах на койку
и умер.

Но Республика не исчезла, только изменила обличие,
она по сельским праздникам, по городам рассыпана.
Иногда весной кричит Республика голосами птичьими,
веселит в Александровском парке шуршанием лип она.
Увядшие лилии баба Женя заменила душистым горошком,
постоянно ходит, присматривает за монументом,
оставляет поблизости корм деревенским кошкам,
"потому, что нельзя, - говорит, - никому забывать об ентом".

4 место

Конкурсное произведение 188. "Задать новый вопрос"

Ты рождаешься на свет.
Такой маленький.
Только аура
и комок кричащего мяса внутри.
Ты громкий вопрос, заданный вселенной.
И вселенная, подумав,
отвечает "нет".
Иногда она думает долго –
года, десятилетия,
жизнь, -
и все равно отвечает: "нет".
Порой она говорит: "может быть,
посмотрим, посмотрим",
но вскоре теряет интерес.
Вундеркинды старятся,
Спиваются, лысеют, и ответ все тот же.
А иногда бывает так: "пожалуй, нет," говорит она,
но мускулистые шерстистые носороги твоей воли
бьют копытами асфальт,
высекая искры,
вырывают рогами пни и корни,
крушат заборы и стены,
не останавливаясь ни перед чем.
И тогда она говорит: "Хм. Интересно.
Пожалуй, да.
А, впрочем, все равно нет".
И что же остается тебе? –
только посадить дерево,
построить дом
и задать новый вопрос вселенной,
надеясь,
что на сей раз
она уж точно ответит "да".

5 место

Конкурсное произведение 328. "Грачи"

потому ли, что память твоя – полынь,
разбазарена нежность из-под полы
за железной дорогой, за камышами -
ни за грош, за серебряное кольцо.
покрывается трещинами лицо.
оловянный солдатик,
стеклянный шарик

и не жалко ни сердца, ни живота,
и больница разинула ворота,
и приносятся люди, как будто в клюве,
в известковый осыпавшийся уют,
в медицину – медовую, цинковую.
пожуёт - и проглотит,
дай боже – сплюнет

потому ли, что время не одолеть,
первоклассники в парке искали медь,
по слогам выговаривали гербарий.
таял саван, в тетради звенел ручей.
где грачи, да не надо уже грачей,
все бригады на фронте и на пожаре.

медсестрица алёнушка, там, в огне,
все становится явственней и нужней.
кто летает в окне, погляди, алёнка.
там соседки летают – чирик и кар,
в чем родились – без трубок и без лекарств,
в только что оперившихся рубашонках.

6 - 10 места

Конкурсное произведение 113. "Над Вычегдой"

Весь день перепела летят на юг,
Слышны над Беломорьем крики птичьи.
Вдруг захотел полакомиться дичью
Дневной хозяин комиссар Сердюк.

Перепела над Вычегдой летят.
Вдоль берега расставлены тенёта.
На пойменном лугу садится кто-то
И в дудку  бьёт четыре дня подряд.

В лесной избе темно горит свеча.
Из пьяных трав зырянин варит зелье.
В деревне, изнывая от безделья,
Сидит Сердюк под бюстом Ильича.

Откуда-то доносятся слова:
"Беги, беги, Меланья".  Ночь у входа.
В холодных реках  неспокойны воды.
У плёсов зацветает сон-трава.

Звезды не видно в небе ни одной.
"Беги, беги, Меланья", - кто-то шепчет.
Румяна, пудра, кольца,  римский жемчуг,
Цветные ленты, гребень костяной.

"Не дергай клювом, крастель. Не боись",-
В сетях премудрых перепел застрянет,
Напоит сон-травой его зырянин
И выпустит, и взмоет птица ввысь.

Ещё дневной хозяин за столом,
И крастель возвышается на блюде.
По комнатам ещё толпятся люди,
Пришедшие сопеть и бить челом.

Над крастелем Сердюк заносит нож.
Хозяин ночи корчится в камланьи.
Его огонь на солнце не похож.
В ночную тьму беги, беги, Меланья.

Конкурсное произведение 302. "Письма в бутылках"

1.
...(неразборчиво, беглым почерком вкривь и вкось)
....иногда, мне кажется, через меня, насквозь, прорастает дерево.
Дерево без плодов.
То ли вишня, то ли персик,
И звук шагов по траве высокой чудится - все во сне.
Только ты не снишься вовсе. Не снишься мне в синем платье легком, помнишь, на юге днём ты ходила по песку золотому в нем?
А теперь ты блекнешь, дымом уходишь ввысь...

А в меня врастает дерево. Давит вниз, ещё глубже, ещё дальше от звёзд и туч.

2.
Этот сад, как чаща, страшен, космат, дремуч. Только ветер в ветках бьется, как зверь в силках.
Я не помню, кто я.
Но это грусть, не страх.

Имена уходят раньше. Мы дольше ждём.
Скоро я засну и стану на день дождем.

3.
Ма, ты слышишь? Ма, ты слышишь меня, ответь!
Я не думал, что так долго нас держит смерть. Мнёт в ладонях, не даёт разглядеть лица...
Что такое время, мама, для мертвеца?
Я теряю память,
Сны мои мчатся вспять.
Только горб моста я вижу - стою опять на краю, раскинув руки, чуть-чуть дрожа.
Остальное - вязь далекого витража. Я его когда-то видел над алтарем.

Ма, прости. Так будет лучше.

4.
Есть кто?
Приём!
Не могу из леса выйти седьмую ночь.
Плохо помню, кто я.
Помню жену и дочь
Семилетнюю, с косичкой через плечо.
Когда дождь идёт - становится горячо. Ничего не ем. И глуше звучат шаги.
Вдалеке все чаще слышится плеск реки.

5.
(Очень крупно. Все печатными)
Я - ВОДА,
Я - В ПУЧИНЕ УТОНУВШИЕ ГОРОДА,
Я ХОЧУ СКОРЕЕ ВЫТЕЧЬ, РАЗЛИТЬ СЕБЯ...

6.
Кто-нибудь.
Я стала синим огнём дождя.

7.
Это место - сад. В нем нет никаких границ.
И зверей, и насекомых, и диких птиц.
Никого.
Есть только небо и тусклый свет.

8.
Это я стучу в стекло!

9.
Смерти нет.
Здесь нет.

Конкурсное произведение 72. "Они говорят"

Они говорят мне – это не твой малыш,
ты, мол, всё время бредишь, когда не спишь:
август, жара, бессонница, барбитураты.
Но я же помню тёплое тельце в руках,
боль в груди от пульсирующего молока
и торопливо написанную на бирке дату.

У этого, говорят, – ни тела, ни головы,
те, кто увидел – ослепли или мертвы,
и ты на нас смотришь каменными глазами.
Но я же вижу – малыш улыбается мне,
на снимке в центре, с трубкой (привык на войне),
как будто вот-вот шепнёт еле слышно «мама».

Они говорят – у вас, во Флориде, жара,
хотя за окном всего-то девять утра,
не то что в февральском слякотном Иллинойсе.
А там, где он, воздух в пепел сжигает птиц,
и фото в альбом засвечено – ярок блиц,
но ты от него не ослепнешь, не беспокойся.

Ведь ты, говорят, не боишься уже высоты,
у тебя, мол, уже давно на руках винты,
по два на каждой, и номер, как пропуск в Лету,
впечатан чёрным в твой серебристый борт.
Но ты не видишь – тот малыш уже мёртв
с тех пор, как в восемь пятнадцать крикнул этот.

Конкурсное произведение 297. "Голос"

попрощаешься с лесом:
расти большой,
всё проходит, любимый, непроходимый...

заживёт, заметелит до свадьбы шов,
чёрный волос, мой след на его сединах.

сколько голос ни вейся, и ни петляй,
там направо – земля,
и не лги, не лги мне,
здесь налево, и сверху – везде земля,
нет ни леса, ни голоса, ни ангины,

только память о каждом и ни о ком,
боль-проталина - в сердце ли? на оконце?
столько памяти - снежный застрявший ком -
что ни звука, ни воздуха...

вот, знакомься:
это - смерть, просто маленькая ещё.
ты поела бы что-то, совсем тростинка...
и оставишь, и выносишь под плащом.
для кого, на кого я тебя растила?

в скорых сумерках, в путанице ветвей
исхудалые знаки – ключица, локоть -
не лечить подступающий к горлу свет,
уходящему свету не прекословить.

Конкурсное произведение 80. "Тихое"

Солнце крадётся меж сонных ветвей.
Ветрены нынче погоды, изменчивы.
Спальник натянут до самых бровей –
холодно в комнате маленькой женщины.

Ей бы в зимовье да слушать о чём
в печке ведут разговоры дровишки.
Рыжики выведать за кедрачом,
чай вскипятить в самоваре, на шишках.
Вволю отведать рассветов речных,
пробуя каждый на стих.

Нет, угораздило... Лодка худа,
кружит её неживая вода,
на перекаты кидая.

Память цепляет за камни крылом:
что горевать о недавнем былом
или далёком не близком.

*

Сумрак лениво ползёт по углам.
Чудится, Образ шепнул: "Аз воздам..."

Сон прерывая тревожный, она
птицею прочь из уюта гнезда.
Нежиться – хлопотно слишком.

Сколько упущено солнечных дней!
В лужице ловкий пострел-воробей
ловит на завтрак букашек.
На Воронцовских прудах суета:
на воду кряквы выводят утят,
делят на "наши – не наши".

В маленькой женщине радость тиха.
Счастье, когда удаётся строка,
следом нахлынет другая.
Хлеб принести для утиных детей...

Счастье, когда не послышится: "Пей..."
или "На вынос... с вещами", –
кто-то из нави вещает.

Капельниц жала, укус комара, –
не содрогнётся от боли рука,
солнечный свет источая.
Новое фото, объём, полутень.
Нехотя движется к осени день.

Счастлива. Значит, живая.

Babinov27



kubok17_333




cicers_spasibo

.