13 Ноября, Среда

Открывайте страницы на портале Mirmuz.com!

Анатолий Столетов. "Компромат на Петру"

  • PDF

stoletovkompromatПо мотивам творчества Петры Калугиной.



Анатолий СТОЛЕТОВ

По мотивам творчества Петры Калугиной




Окончательное

Когда я окончательно примкну
к обласканным судьбой, благополучным,
ступающим рассеянно в волну
по отвороты белоснежных брючин...
.........
Я вдруг пойму (а может, и не вдруг)
что всё успела, как это ни странно...

                                  Петра Калугина

*

когда я окончательно замкну
и заискрюся, выбивая пробки,
и завопит электрик "ну и ну!",
боясь коснуться клеммами коробки,

и двести двадцать будет как шестьсот,
а волосы кого-то встанут дыбом,
ну, а кого-то, может, пронесет
(не суйте лишь в аквариум к тем рыбам),

я вдруг пойму, что дело-то во мне,
и что на бок мой вовсе не случайно
в подвале нанесли в одной стране
совсем простую надпись Made in China

Скольжение

Скользя ладонями, как мимы,
Вдоль разделяющей стены,
Мы любим наших нелюбимых
И нами брошенным верны

Они нам - вечные партнеры,
То безоглядно, то таясь
Судьбы неявные узоры
Преобразующие в Связь

                                    Петра Калугина

*

скользя копытами, как лошадь
зимой по утреннему льду,
я вдруг выкатывал на площадь
в глухом двенадцатом году

себя сочтя за декабриста,
хотя был август на дворе,
я опрокидывал по триста
за-ради тонкого амбре

и от прохожих веселяся,
и сам прохожих веселя,
искал в своих речах я Связи,
писал ногами Вензеля

интеллигентного лица я
не мог сокрыть судьбе назло
и получал от полицая
удар по почкам и в хайло

я верил, в том движенье пылком
всегда скрывается Добро,
когда встречал своим затылком
бордюра твердое ребро

Песочница

Ладони вдруг окажутся пустыми,
Как руcло высыхающей реки,-
Я просто отдаю тебя пустыне,
Ведь ты песок, и ты уйдешь - в пески

Уйдешь сквозь обессиленные пальцы,
Подхваченный легчайшим ветерком.
Ведь ты песок - несметное богатство,
Никто не вправе обладать песком

                                            Петра Калугина

*

Уже пять лет без просыпа бомжуя,
что, согласитесь, в общем-то, не плюс,
в который раз в песочнице сижу я,
песчаные куличики леплю.

Не скульптор я, леплю немного криво.
Не дай мне бог, чтоб дождик проливной...
Вот вылеплю себе закуски к пиву,
возьму ее и с ней уйду к пивной.

Но всякий раз подходит участковый
и давит их безжалостно носком.
И объясняет снова мне и снова:
никто не вправе обладать песком.

И руки опускаются от горя,
я опечален и с похмелья зол.
Пойду сейчас, оставлю на заборе
коротенькую надпись "мент - козел".

Шатание по Матрице

Ты это помнишь? Форточки хлопок:
отпрянув, ты сощурилась от блика, –
и вдребезги рассыпалась у ног
подвеска смерти, плачущая пика

витая, мимолётная, как мысль,
случайно лишь не ставшая судьбою.
Ты думала, ты избранная из...
А это просто я была с тобою.

                                          Петра Калугина

*

А помнишь это? Прошлою весной
пошли гулять мы с воспаленным горлом.
На улице пикапщик записной,
знакомясь, тихо протянул багор нам.

И ты его засунула в бадью
с проверкою - утонет, не утонет -
а парень тот сказал тебе adieu
и прыг в окно времен на подоконник,

очками зырк да зырк, как мистер Смит,
импичментом грозящий Б. Обаме,
а мы потом шатались до восьми
по мокроте молочными зубами,

промокла сильно левая нога,
стучали зубы дробь осатанело.
Ты думала, ты Тринити... ага...
И тут к тебе опять приперся Нео

Две рыбы

У коровы глаза Пенелопы,
А теленка зовут Телемах.
Ты ко мне приплывешь из Европы
С перламутровой розой в зубах

Две фигурки, глядящие с пирса,
Ликования чаячий крик...
Никакие уловки Калипсо
Не отнимут у нас этот миг

                              Петра Калугина

*

Я однажды зимою шел по льду
В трезвой памяти, здравом уме
И увидел в плотве вдруг Изольду,
А Тристана увидел в соме.

Как в глазах Александра Гордона,
В мордах рыбьих сквозила тоска.
Никакие финты Посейдона
Не спасли этих рыб от крючка.

Отдуваясь, рыбак возле лунки
Заливал спиртом горечь греха
И глотал охлажденные слюнки,
Сам не зная, что будет уха.

И две рыбы, как рыбы, молчали,
Но не бились, как рыбы об лед.
И ушел я в глубокой печали,
Но любовь никогда не пройдет...

Поэт и мужички

«Ой сверчки мои, сверчочки, -
Бормотал хмельной поэт, -
Разбрелись поодиночке,
Разбежались – и привет!..»
......
Состояние инсайта
Невозможно в толкотне.
Для общения и сайта
Нам достаточно вполне! –

Так, логично и резонно,
Возражал себе поэт,
Небольшим сплоченным сонмом
Бодро следуя на свет

А верней, от света к свету,
От фонаря до фонаря,
В полдвенадцатого где-то.
В первых числах февраля...

                                  Петра Калугина

*

А за ним - ну, где-то сотня -
шли тихонько мужички.
Прятались по подворотням,
Притворялись, что сверчки.

Но сказали им: "Спасайте,
если только издаля.
Пропадет пацан в инсайте
в первых числах февраля".

А поэт, не зная фарта,
сел в покоцанный "Opel"
И уже к началу марта
от стихов офонарел.

Филологическое

Люблю слова – и в звуке, и печатные,
Люблю слова: они древнее нас,
Парят себе над миром, беспечальные, –
Что музыка для глаз
......
Забавные, с дельфиньим ударением,
С акцентом заполошного сверчка...
О этот бонус щедрого дарения
Сверх заданных тире и тчк!

Запальчивые, лживые, случайные,
Хрустальные, как зимняя вода...
Люблю слова – за самый миг звучания,
За ангела у рта.

                              Петра Калугина

*

Люблю слова я в книжках и по радио,
на улице, в автобусе, в мозгу.
Из них прошу поэтов бога ради я
готовить их рагу

салат, бифштекс, компот, гарнир и сладкое.
Я не гурман, мне всякое в струю.
С их скатерти таскаю я украдкою
и наскоро жую.

Не одолеть мне массу слов с наскока-то.
И потому, пытаюсь их пока
переварить с дельфиньим сытым рокотом,
приходит тчк.

И вот топчусь я поступью слоновою,
свой собственный прокладывая путь.
И хочется мне восклицанью новую
в строку свою воткнуть.

А то, гляди, ругаться сильно хочется,
что грузчикам, скучающим в порту.
Настырно хулиганят и щекочутся
те чертики во рту...

Прилепленое

у этой сказки нет конца, –
лишь яблочко на блюде.
придут глаголы без лица,
на вид – живые люди
......
а этот истовый шатен –
маньяк, протуберанец –
в полете выхаркнет je t\'aime
с ноги вбивая в глянец
......
зачем – не спрашивай: бог весть,
ослабь грудную клетку.
пассионарий – он и есть
пассионарий, детка

           Петра Калугина
                 <захар прилепин>

*

намедни сказку я прочел.
на блюдце кто-то высек,
что у глаголов нет ничо:
ни лиц, ни поп, ни писек.

различных черт могу найти в
глаголе больше тыщи,
и хоть висит инфинитив,
герундия не сыщешь.

респект сказителю тому,
он знает все глаголы.
они являются к нему
бесстыдно, нагло голы.

не ведал средиземий он,
ни оз не знал, ни нарний.
святым глаголом освящен,
он всех пассионарней.

ни черт ему не брат, ни смерд,
ни волк тамбовский, сука,
когда он сипло каркнет merde
кому-нибудь под руку.

брутальный мальчо, бьет в пятак
движением нелепым.
а тут, в конце, ну, просто так,
захара мы прилепим

Судьба пародиста

с высоты летающего во сне
вижу город, растянутый на шпагатах,
вижу лица, запрокинутые к весне,
и саму весну – так близко, в пяти шагалах
......
кто-то меня «заладует» – пора, проснись! –
возвращая в тело из самоволки.
...на пустом шоссе звонко-синий анри matiz
разлетится в солнечные осколки.

                                          Петра Калугина

*

свыкся ты, что пародий не любит люд.
он привык, чтоб жгли их глаголом (ну, то есть словом).
он на смех над поэзией шибко лют.
не оценит их даже стертым до дыр брюлловым.

мне редактор строго: "поэтом был?"
я ему в глаза без зазренья шилова честно вру: "был".
у него - петров и водкин, горит тандыр.
а в кармане моем - один завалящий врубель.

а редактор опытен - видит клев,
рассмеется нахальным рыловым прям в лицо вам.
у него в кармане в день миллион рублев.
глазунов твой закроется полностью васнецовым.

на пародиях не срубить даже жалкий бакст.
вновь свой рерих начни ты опять с азов. с кем
коровин бодался бы? весь в выхлопных клубах
ты пойдешь на таран задрипанным айВАЗовским.

Мольба к Музе

моя кривая, вывези меня!
держусь за гриву, приникаю к холке...
......
лишь потому и мчимся мы сквозь дым,
под птичий грай, с приблудными волками...
косила б только глазом голубым:
«ей надо что-то делать со словами...»

                                          Петра Калугина

*

О, муза, муза! Хватит, я молю,
надев халат, почесывая пузо.
Ведь пять утра, и три креста аллюр -
в такую рань не вынести мне груза

твоих щедрот. А этот глупый стих
оставь вон Мишке. Тот не хочет - Сашке.
Ведь Боливар не довезет двоих.
Позволь спокойно доскакать к кондрашке.

Но муза - дрянь - увы, не снизошла.
И понесло меня в полночный вЕртеп.
(Как эта ситуация пошла!)
Ты проверяешь, так ли я бессмертен?!

Чего меня мотать среди лачуг?
И хоть я увлечен литературой,
я за молчанье в евро заплачу.
Не хочешь в евро, заплачу натурой.

Ну, что ты все опять "терпи, не хнычь"!?
Давай договоримся раз о дозе.
Шатаюсь я один, как птица сыч,
в крепчающем предутреннем морозе.

Хоть нелегко, пытаюсь сделать шаг,
Густой, как пар из пасти ноября, я.
Застрянет в отмороженных ушах:
"Ну, что он с этой музой вытворяет!?"

Философия времени

Не правда ли – время от нас далеко,
Настолько, что нам и не снилось.
Свернулось упругим полярным клубком,
Притихло, приостановилось

В спиралях галактик, в мерцании грез,
В струении матричных капель...
Не правда ли, время – по сути – вопрос
К хирургу, занесшему скальпель...

                                        Петра Калугина

*

Не правда ли, время - такая фигня,
что, сколько б его ни ходило,
его не хватает всегда на меня.
Спроси хоть... Мишаню Дундило )))

Тяни ль "Марсельезу", танцуй краковяк,
но весело что-то не очень.
Не правда ли, время - по форме - червяк,
который тобою проглочен.

В каменьях Swarowski и в вони "Lancome",
и шелесте юбки от Prada,
не правда ли, время - как ласка пинком.
Не правда, не правда, не правда!

И тянут резину века и года,
считая последние метры.
А время - не то, что ты думал всегда,
А воображение Петры.

Философия смерти

Осень в периоде полураспада.
Ты меня любишь? Ну и не надо.
Черная патина, нежное тленье,
Муха садится на стихотворенье
......
Землетрясения, войны, цунами...
Ты в это веришь? Это не с нами.
Всё это нам, как сказали ацтеки,
До фонаря и ближайшей аптеки
......
Времени нет, а у Вечной Разлуки –
Как у хирурга, надежные руки,
В них, мол, не страшно. И неизбежно.
Это вот правда! Это – конешно!

Здесь не поспорят с тобой даже инки,
Разве что белые мыши да свинки,
Разве что муха, что вязнет в варенье,
Жизнь прозревая на жизнь, на мгновенье...

                                    Петра Калугина

*

Те еще были, я слышал, пророки,
Жившее некогда племя чероки.
Так зрели в корень, что даже ацтекам
лишь оставалось скрести по сусекам.
Только поди наскреби там. Тем паче,
что в тех сусеках порылись апачи.
Тыл заголяли, не ведая страха,
времени в рожу индейцы навахо.
Долго по ним проводили поминки
В Андах на юге могучие инки.
Стереотипы прозренья ломая,
тыкали в небо великие майя.
Также гадали на свежем баране
инков соседи, что звать гуарани.
Там предсказателю кукиш навара,
где наступала нога делавара.
Времени лик невозможно обманчив.
Знали об этом степные команчи.
Но всех их круче и там, и в Европе
вымершие предсказатели хопи...
"Сложное дело - над смертью паренье", -
думала муха, садясь на варенье.

В кафе

Прогуливая жизнь, как пару в институте,
Я оказалась в сумрачном кафе.
За столиками там, дымя, сидели люди.
Я тоже села, в куртке и шарфе
......
На скатерти бордовой, возле локтя.
Нет ясной цели, но хватает стрел,
И рифмами напичканный блокнотик
Уже прижиться в сумочке успел.
......
Другие люди заходили в двери,
Чтоб выпить фреш, и смузи, и улун...
И улыбался бледный Алигьери,
За дальним сидя столиком в углу.

                                      Петра Калугина

*

Зашел вчера в кафе один, как хрен на блюде.
(Такая вдруг мне выпала лафа.)
За столиками там везде сидели люди.
Я тоже сел без куртки и шарфа,

без брюк и без носков. И даже без манишки.
Зато зеленый галстук в бороде.
Заказывая спирт, я думал всё: не слишком
ли я сегодня вычурно одет?

И нет ли на груди какой цветастой нитки?
От удивленных взглядов аж вспотел.
Динамики в углу орали в ухо Шнитке
и Диму Шостаковича затем.

Но скоро понял я - и вы, когда поймете,
волнение уляжется в душе -
что в рифмами напичканный блокнотик
зачем-то тыкал пальцем, как в планшет.

Ожесточенно я по черным буквам "тапал",
масштаб пытался пальцами менять.
А двое вышибал, как палачи в гестапо,
взирали беспристрастно на меня.

И я уже не знал, переживу ли зиму,
когда закроют яндекс-словари...
И молча улыбался бледный Зигмунд,
и санитарам что-то говорил.



cicera_IMHO


.